Неточные совпадения
Глаза его горели лихорадочным огнем. Он почти начинал бредить; беспокойная
улыбка бродила на его губах. Сквозь возбужденное состояние духа уже проглядывало
страшное бессилие. Соня поняла, как он мучается. У ней тоже голова начинала кружиться. И странно он так говорил: как будто и понятно что-то, но… «но как же! Как же! О господи!» И она ломала руки в отчаянии.
— Ты смотришь на меня, — сказала она, — и думаешь, могу ли я быть счастлива в моем положении? Ну, и что ж! Стыдно признаться; но я… я непростительно счастлива. Со мной случилось что-то волшебное, как сон, когда сделается страшно, жутко, и вдруг проснешься и чувствуешь, что всех этих страхов нет. Я проснулась. Я пережила мучительное,
страшное и теперь уже давно, особенно с тех пор, как мы здесь, так счастлива!.. — сказала она, с робкою
улыбкой вопроса глядя на Долли.
И тем
страшнее кажется мне это лицо, что по нем, по металлическим его щекам, я вижу — силится… силится и не может расплыться
улыбка.
— Смерти я не боюсь, но устал умирать, — хрипел Спивак, тоненькая шея вытягивалась из ключиц, а голова как будто хотела оторваться. Каждое его слово требовало вздоха, и Самгин видел, как жадно губы его всасывают солнечный воздух. Страшен был этот сосущий трепет губ и еще
страшнее полубезумная и жалобная
улыбка темных, глубоко провалившихся глаз.
Улыбка на черном лице имеет что-то
страшное и злое.
Когда прокурор передавал о ней мнение Ракитина, в лице его выразилась презрительная и злобная
улыбка, и он довольно слышно проговорил: «Бернары!» Когда же Ипполит Кириллович сообщал о том, как он допрашивал и мучил его в Мокром, Митя поднял голову и прислушивался со
страшным любопытством.
Что-то было такое необыкновенное в выражении лица и
страшное и жалкое в значении сказанных ею слов, в этой
улыбке и в том быстром взгляде, которым она окинула при этом залу, что председатель потупился, и в зале на минуту установилась совершенная тишина. Тишина была прервана чьим-то смехом из публики. Кто-то зашикал. Председатель поднял голову и продолжал вопросы...
— Вы мой… мой!.. не говорите мне
страшных слов… «Оставь угрозы, свою Тамару не брани», — повторила она лермонтовский стих — с томной
улыбкой.
— Это значит, что вы еще не видывали
страшных людей, — с снисходительной
улыбкой отвечал Кирсанов, думая про себя: «показать бы тебе Рахметова».
Дуня припала к здоровой руке отца и целовала ее, обливая слезами. Марко Данилыч хотел улыбнуться, но на перекошенном лице
улыбка вышла какою-то странною, даже
страшною.
Густые,
страшные брови Эммы Эдуардовны поднялись кверху, глаза весело расширились, и по ее щекам бегемота расплылась настоящая, неподдельная
улыбка. Она быстро протянула обе руки Тамаре.
Скривив
улыбкой страшный рот,
Могильным голосом урод
Бормочет мне любви признанье.
Держать в руках свое первое признанное сочинение, вышедшее на прекрасной глянцевитой бумаге, видеть свои слова напечатанными черным, вечным, несмываемым шрифтом, ощущать могучий запах типографской краски… что может сравниться с этим удивительным впечатлением, кроме (конечно, в слабой степени) тех неописуемых блаженных чувств, которые испытывает после
страшных болей впервые родившая молодая мать, когда со слабою прелестною
улыбкой показывает мужу их младенца-первенца.
Он припомнил тоже тюрьму, но не столичную образцовую, сухую, светлую, вентилированную, блестящую, свежей окраской, а мрачную, сырую, грязную, с переполненной миазмами атмосферой, с убогой обстановкой — провинциальную тюрьму — тюрьму в Т. Вот перед ним восстает образ княжны Маргариты Шестовой в арестантском платье, сперва с радости ной
улыбкой любви при входе его в камеру, а затем с непримиримо-злобным устремленным на него взглядом своих
страшных зеленых глаз.
— Да, — промолвил он с
улыбкой в голосе, — какой-нибудь профессор догматического богословия или классической филологии расставит врозь ноги, разведет руками и скажет, склонив набок голову: «Но ведь это проявление крайнего индивидуализма!» Дело не в
страшных словах, мой дорогой мальчик, дело в том, что нет на свете ничего практичнее, чем те фантазии, о которых теперь мечтают лишь немногие.
Они приучили ее слышать слова,
страшные своей прямотой и смелостью, но эти слова уже не били ее с той силой, как первый раз, — она научилась отталкивать их. И порой за словами, отрицавшими бога, она чувствовала крепкую веру в него же. Тогда она улыбалась тихой, всепрощающей
улыбкой. И хотя Рыбин не нравился ей, но уже не возбуждал вражды.
Он говорил всегда спокойно, голосом честного и строгого судьи, и хотя — даже говоря о
страшном — улыбался тихой
улыбкой сожаления, — но его глаза блестели холодно и твердо.
Действительно, всматриваясь в черты Морозова, легко было догадаться, что спокойное лицо его может в минуту гнева сделаться
страшным, но приветливая
улыбка и открытое, неподдельное радушие скоро изглаживали это впечатление.
Была одна минута, когда глаза у меня застлало туманом:
страшный профессор с своим столом показался мне сидящим где-то вдали, и мне с
страшной, односторонней ясностью пришла в голову дикая мысль: «А что, ежели?.. что из этого будет?» Но я этого почему-то не сделал, а напротив, бессознательно, особенно почтительно поклонился обоим профессорам и, слегка улыбнувшись, кажется, той же
улыбкой, какой улыбался Иконин, отошел от стола.
Мальчик неторопливо пошел из горницы. Отец смотрел за ним с горделивою и радостною
улыбкою. Но уже когда мальчик был в дверях, Авиновицкий вдруг свирепо нахмурился и закричал
страшным голосом так, что Передонов вздрогнул...
Мальчик знал, что крестный говорит это о человеке из земли Уц, и
улыбка крестного успокаивала мальчика. Не изломает неба, не разорвет его тот человек своими
страшными руками… И Фома снова видит человека — он сидит на земле, «тело его покрыто червями и пыльными струпьями, кожа его гноится». Но он уже маленький и жалкий, он просто — как нищий на церковной паперти…
— Тащите, зорите все, — шептал Брагин и улыбался
страшной озлобленной
улыбкой. — Обрадовались… Ха-ха!
Первые месяцы после свадьбы Салтыков с благодарностью смотрел на тетушку и жену и радостно улыбался. С течением времени эта
улыбка становилась все деланнее и деланнее.
Страшное подозрение закралось в его душу, стало расти и, наконец, к ужасу его, выросло в полное убеждение.
Улыбка на минуту покинула лицо
страшного старичка.
Но я уже совершенно онемела, окаменела, и никакие мандаринные
улыбки, его и Брюсовой, и никакие
страшные взгляды матери не могут вызвать с моих губ —
улыбки благодарности. На обратном пути — тихом, позднем, санном, — мать ругается...
Теперь глухая ночь; здесь все вам преданы, начиная от этой собаки, которая готова загрызть меня, если вы ей это прикажете; отойдя кругом на пять миль нет человеческого жилья; зима, мороз, в овраге волки воют; вы — все говорят, вы
страшный человек; никто еще ни жалости и ни
улыбки не видывал на вашем лице ужасном; и вы меня силою позвали на допрос!..
С самодовольной
улыбкой вернулся вскоре в залу Доннершварц, весь обрызганный кровью, и спокойно осушил кубок, словно забыв, какое
страшное поручение он исполнил.
Глаза, устремленные вперед, блистали тем
страшным блеском, которым иногда блещут живые глаза сквозь прорези черной маски; испытующий и укоризненный луч их, казалось, следовал за вами во все углы комнаты, и
улыбка, растягивая узкие и сжатые губы, была более презрительная, чем насмешливая; всякий раз, когда Жорж смотрел на эту голову, он видел в ней новое выражение; — она сделалась его собеседником в минуты одиночества и мечтания — и он, как партизан Байрона, назвал ее портретом Лары.
Сердце его сжалось. Как будто холодные пальцы какого-то
страшного чудовища стиснули его. Заныла на миг душа… До боли захотелось радости и жизни; предстал на одно мгновенье знакомый образ, блеснули близко-близко синие задумчивые глаза, мелькнула черная до синевы головка и тихая
улыбка засияла где-то там, далеко…
С самодовольной
улыбкой вернулся вскоре в залу Доннершварц, весь обрызганный кровью, и спокойно осушил кубок, как бы забыв, какое
страшное поручение он исполнил.
Улыбка сбежала с ее лица, и оно как-то сразу сделалось темным и
страшным от перекосившей его муки испуга.
Я думаю, что если бы смельчак в эту
страшную ночь взял свечу или фонарь и, осенив, или даже не осенив себя крестным знамением, вошел на чердак, медленно раздвигая перед собой огнем свечи ужас ночи и освещая балки, песок, боров, покрытый паутиной, и забытые столяровой женою пелеринки, — добрался до Ильича, и ежели бы, не поддавшись чувству страха, поднял фонарь на высоту лица, то он увидел бы знакомое худощавое тело с ногами, стоящими на земле (веревка опустилась), безжизненно согнувшееся на-бок, с расстегнутым воротом рубахи, под которою не видно креста, и опущенную на грудь голову, и доброе лицо с открытыми, невидящими глазами, и кроткую, виноватую
улыбку, и строгое спокойствие, и тишину на всем.
И я стал спокоен, и мне сделалось легко, как будто я уже пережил самое
страшное, что есть в смерти и безумии. И в первый раз вчера я спокойно, без страха вошел в свой дом и открыл кабинет брата и долго сидел за его столом. И когда ночью, внезапно проснувшись, как от толчка, я услыхал скрип сухого пера по бумаге, я не испугался и подумал чуть не с
улыбкой...
Иногда его охватывали самые
страшные подозрения, но вспоминая ее милую, детскую
улыбку и ясный взгляд ее чудных глаз, он снова верил в ее чистоту, верил безусловно и безгранично.
Петунников улыбнулся
улыбкой победителя и пошел к ночлежке, но вдруг остановился, вздрогнув. В дверях против него стоял с палкой в руке и с большим мешком за плечами
страшный старик, ершистый от лохмотьев, прикрывавших его длинное тело, согнутый тяжестью ноши и наклонивший голову на грудь так, точно он хотел броситься на купца.
Дома, войдя в комнату отца, он сразу успокоился и даже едва мог сдержать довольную
улыбку: старик, растрёпанный, в спутанных седых вихрах, жалкий и
страшный, сидел на постели, прислонясь спиною к стене и открыв рот.
Нет, — как не сойдет с уст моих благожелательная и ясная
улыбка, свидетельство совести чистой и незапятнанной, так никогда не помрачится моя душа, бестрепетно прошедшая сквозь теснины жизни, мощным подъемом воли перенесшая меня через те
страшные пропасти и бездонные провалы, где так много смельчаков нашло геройскую, но — увы! — бесплодную гибель.
Лицо последнего было
страшней обыкновенного от игравшей на его толстых чувственных губах
улыбки злобной радости.
Когда его одевали, я не мог видеть его
страшных желтых ног и вышел из комнаты. Но когда я вернулся, он уже лежал на столе, и таинственная
улыбка смерти тихо лежала вокруг его глаз и губ. Окно все еще было открыто. Я отломил ветку сирени — мокрую, тяжелую от белых гроздьев — и положил ее Борису на грудь.
Страшная костяная
улыбка, вечная
улыбка показалась мне такой отвратительной, такой ужасной, как никогда, хотя мне случалось не раз держать черепа в руках и препарировать целые головы.
И все это злое,
страшное принимало образ той женщины, которая приходила за Валей. Много людей являлось в дом Григория Аристарховича и уходило, и Валя не помнил их лиц, но это лицо жило в его памяти. Оно было такое длинное, худое, желтое, как у мертвой головы, и улыбалось хитрою, притворною
улыбкою, от которой прорезывались две глубокие морщины по сторонам рта. Когда эта женщина возьмет Валю, он умрет.
— Тоже пр-рохвост, — утвердительно ответил Данков, и на лице его выразилась
страшное подобие
улыбки. — Все пррохвосты. А она дурра. Оставили умирать, как собаку. Ступай вон! Слышишь?
Он говорил о своих работах, о своем народе, о новом шведском романе, и она сама не знает, как и когда началось это
страшное заражение взглядами и
улыбками, смысл которых нельзя было выразить словами, но которые имели значение, как ей казалось, превосходящее всякие слова.
Вдруг счастливую
улыбку сменили
страшные судороги. Лицо варнака приняло почти зверское выражение.
То лицо ее озаряется блаженной
улыбкой, и она, сияющая, с блестящими глазами, начинает весело прыгать по комнате; то
страшное, невыразимое отчаяние искажает черты ее лица, и она, схватив себя за голову, как безумная, шагает из угла в угол…
Он говорил смело и просто, и Наташу странно и приятно поразило то, что не только не было ничего такого
страшного в этом человеке, про которого так много рассказывали, но что напротив у него была самая наивная, веселая и добродушная
улыбка.
— Ma bonne amie, [Милый друг] — сказала маленькая княгиня утром 19-го марта после завтрака, и губка ее с усиками поднялась по старой привычке; но как и во всех не только
улыбках, но звуках речей, даже походках в этом доме со дня получения
страшного известия была печаль, то и теперь
улыбка маленькой княгини, поддавшейся общему настроению, хотя и не знавшей его причины, — была такая, что она еще более напоминала об общей печали.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни,
страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснились в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хороводы и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющею
улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда-то.